Время умирать. Рязань, год 1237 [СИ] - Николай Александрович Баранов

Громадные камни продолжали лететь в стену. Вот один из них, пущенный с небольшим недолетом, ударился в землю совсем рядом со рвом, взметнув фонтан снега премешанного с землей и подмяв под себя двоих невольников. Подпрыгнул, пронесся совсем низко, сбивая с ног людей, несущих ко рву вязанки хвороста, ударился в нижнюю часть вала, выбив еще один фонтан снега и земли, растеряв силу, скатился в ров.

Люди не испугались, не шарахнулись в стороны, как можно было ожидать. Они продолжали тащить мешки и вязанки, бросать их в ров и возвращаться обратно. Они были похожи на тени самих себя, которым уже все равно, когда придет смерть — часом раньше, или часом позже. Двое попавших под удар камня, покалеченных, но еще живых, без криков и стонов отползли в сторону с основного пути работающих у рва и здесь затихли. Со стен по валу до самого его подножия свисали веревки сброшенные защитниками города, но невольники не обращали на них никакого внимания. Ратиславу стало страшно — такого он еще ни разу в жизни не видел. Воистину — живые мертвецы, выходцы из нави приближали конец его родного города!

— Что делают! Что делают! — раздался позади голос, исполненный горестного недоумения.

Ратьша оглянулся. Оказывается, пока они смотрели на то, что творится за стеной города, на стену забрались человек двадцать воинов, которые, видно, истомившись, сидя в осадной клети и измучившись от неизвестности, решили увидеть своими глазами, то, что творится снаружи. Ратислав собрался, было, погнать их со стены, но потом решил, что большой опасности нет, так пусть посмотрят, хуже не будет. Он отвернулся и снова стал смотреть на хашар.

А народу на стене все прибывало. Кто-то пробрался совсем близко к обстреливаемому участку стены и стал корить невольников, засыпающих ров. Кто-то сбросил вниз еще несколько веревок, призывая тех хотя бы попробовать спастись бегством. Невольники, даже не смотрели в сторону кричащих.

В конце концов, один здровенный воин, из городовой стражи, судя по доспеху и одежде, не выдержал, выбежал на полуразрушенную стену в промежутке между залпами, натянул лук и выпустил вниз стрелу. Тут же выхватил из колчана вторую, выстрелил, потом третью… Две стрелы пронзили тела двоих, тащивших вязанки хвороста. Третья попала в бедро мужика, несущего мешок с землей. Пронзенные молча упали замертво. Тот, что с мешком, уронил свою ношу, жалобно заскулил и пополз куда-то в сторону. Остальные словно и не заметили того, что произошло. Они продолжали свою работу, равнодушно перешагивая через тела убитых. Изможденные, в темных пятнах от обморожений лица ничего не выражали.

Стражник вновь натянул лук. Четверо воинов, пригибаясь, кинулись к нему, сбили с ног, отобрали оружие, подхватили под руки и не сопротивляющегося даже, отволокли в относительно безопасное место совсем рядом с местом, где стоял Ратислав. Здесь осторожно опустили его на пол боевого хода. Ноги не держали воина. Он опустился на колени, вцепился руками в волосы и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько выл. От него отворачивались. Отвернулся и Ратша. Скзал только:

— Оттащите вниз.

А хашар продолжал свое страшное дело. Ров мало-помалу заполнялся. Поглядев подальше, в сторону татарского лагеря, Ратьша увидел, что там появились два тарана. Когда только успели соорудить? Тараны не стояли на месте. Они медленно двигались в сторону ворот. Один в сторону Исадских, второй — Ряжских. Похоже, тараны стояли на полозьях, а толкали их все те же невольники. Сверху каждый таран прикрывала двускатная крыша, оббитая свежими коровьими шкурами и щедро политая водой, превратившейся в лед.

Очередной залп камнеметов закончился страшным грохотом — обрушился изрядный кусок первого яруса стены. Исклеванный камнями, он сполз в ров, рассыпаясь на бревна, комья глины и камни. Ров в этом месте сразу заполнился. Работы невольникам осталось совсем чуть. Похоже, Гунчак оказался прав — к темноте от участков стены, там, где назначен приступ, останутся рожки да ножки.

Один из камней ударил неожиданно близко. Букально в нескольких саженях. Ударил в крышу второго яруса, пробив которую, врезался в стену третьего. Пол боевого хода рванулся из-под ног. Несколько человек упали. Ратислав на ногах удержался. Обернулся, крикнул:

— Все со стены! Нечего судьбу пытать!

Защитники города послушались: хоть и недовольно ворча, но потянулись к лестнице, ведущей вниз.

— Пойдем и мы, — обратился Ратьша к ближникам. — Ничего нового тут больше не увидим, а камень поймать можем легко. Ни к чему то… — И сам первым направился вниз со стены.

Остаток дня просидели в осадной клети, стенки которой вздрагивали от ударов, передающихся от попаданий камней в крепостные стены. Сверху с потолка тонкими струйками сыпалась земля. Здесь же поужинали. Время от времени Ратислав выходил из клети, поднимался на башню. Дважды приезжал Великий князь. С горестью смотрел, как рушатся рязанские стены.

Обстрел воротных башен татары почти прекратили — слишком мощными те оказались, проще было порушить стены рядом с ними, что они и делали. У башен оказались снесенными крыши, разбиты заборола, кое-где выбиты бревна из их тела, и только. Окованные железом ворота почти не пострадали. А вот стена с обеих сторон башен неумолимо разрушалась. Понятно стало, что защитники будут иметь дело с пятью проломами в стене. Четырьмя с боков башен, не слишком широкими — саженей в пятнадцать-двадцать каждый. И большим проломом между Исадскими и Ряжскими воротами. Здесь пролом обещал быть шириной не меньше сорока саженей. Еще один громадный пролом саженей в пятьдесят пороки проделывали левее Южных ворот. Дело в южной части Стольного града двигалось медленнее, но к ночи, судя по всему, татары добьются своего и там. Два тарана встали напротив ворот в проеме открытом для них в татарской городне. Саженях в ста от города. Почему-то дальше они не двигались, чего-то выжидая.

Совсем стемнело, когда камнеметы прекратили свою страшную работу. В напольной части города. В южной части пороки еще стреляли — оттуда раздавался скрип натягиваемых канатов и удары камней, крушащих бревна. А здесь, в местах, предназначенных для штурма, между Исадскими и Ряжскими воротами, а так же с обеих сторон от них, стена возвышалась над гребнем вала, где на сажень, где на полторы. Собственно, стены, как таковой, там уже не было. Была куча бревен, перемешанных с глиной и камнями бутовки. Бревна попадали в ров, часть их застряла на валу, облегчая подъем на него врагам. Часть упала внутрь города на крыши осадных клетей и дальше, мешая защитникам быстро добираться до проломов, когда начнется приступ. А, главное, торчащие во все стороны бревна, мешали держать в проломе сомкнутый строй.